Говинс кивнул.

– Если ты думаешь, Макс, что признание господина Говинса проясняет дело, ты сильно ошибаешься! – Повернулся ко мне сэр Джуффин. – Оно только запутывает дело, хотя, кажется, куда уж дальше… От всего этого несет магией времен Древних Орденов, а грешный индикатор, дырку над ним в небе… Ладно. Жизнь тем и хороша, что не всегда соответствует нашим ожиданиям! – Он повернулся к Говинсу. – Я хочу видеть: того, кто первым нашел этого бедолагу сегодня; того, кто обнаружил кровавый фонтан в прошлый раз; хотя бы одну из старух, нанятых для сэра Маклука-Олли; еще по кружке вашей превосходной камры для всех присутствующих и… да, на всякий случай, пусть явится несчастная жертва домашней тирании. Этот «раненый тазом».

Говинс невозмутимо кивнул. В дверях появился средних лет мужчина в серой одежде, в руках у него был поднос с кружками. Это и был господин Мадди, жертва давнишнего буйства сэра Маклука-Олли и, по совместительству, главный свидетель сегодняшнего преступления. Вот что значит организаторский талант, учитесь, господа: вошел всего один человек, а три приказа из пяти уже выполнены!

Мадди явно сгорал от смущения, но выправка есть выправка! Потупившись, он лаконично сообщил, что сегодня вечером вошел в комнату первым, посмотрел в окно, поскольку там разгорался закат, потом посмотрел прямо перед собой, увидел то, чего нельзя было не заметить и решил, что лучше не трогать ЭТО руками, а послать зов господину Говинсу, что он и сделал.

– А Шувишу я велел оставаться в коридоре. Молодой еще. Куда ему на такое пялиться! – И Мадди виновато пожал плечами, словно не был уверен, что не превысил свои полномочия.

– А шума вы не слышали?

– Да какой же шум, сэр? Спальня была изолирована от звуков, так пожелал сэр Олли. То есть, я хочу сказать, что хоть пупок себе там порви, никого не побеспокоишь… Ну и вас никто не побеспокоит, конечно.