Но ей не дали договорить, так как в этот момент дверь кухни распахнулась и в зал вбежал запыхавшийся Антон. Он был в ужасном состоянии: ноги его заплетались, и он едва не падал.

— Госпожа Осакус! — закричал он. — Госпожа Осакус! Быстро! Вы должны это увидеть! Это… — он задыхался, — невероятно!

Оса помрачнела: что ещё там произошло? Но по голосу Антона и его бледному лицу она поняла, что дело серьёзное. Она грозно оглядела присутствующих:

— Всем оставаться на местах, понятно? — Потом кинулась в сторону кухни с такой прытью, какой от неё никто не ожидал.

Разумеется, ни Ребекка, ни Том и не думали стоять, как им было велено. Они устремились за Осой, стараясь держаться на расстоянии, чтобы оставаться незамеченными, но у двери очутились почти одновременно с директрисой. Правда, тут им повезло: Оса и Антон были так взволнованы, что не обратили на них внимания.

— Что случилось? — строго спросила госпожа Осакус.

— В кухне… — запыхавшись, пролепетал Антон. — Это… немыслимо!

Оса сердито взглянула на него, но, поняв, что вразумительного ответа от него не добиться, решительно толкнула кухонную дверь и в ту же секунду негромко вскрикнула.

Так как Антон всё никак не мог прийти в себя и что-то бормотал себе под нос, Ребекка и Том проскользнули мимо него и нырнули в дверь.

Том ахнул, а Ребекка едва удержалась, чтобы не закричать от страха. Она не заметила, куда ускользнула та крыса, из супового котла: очевидно, присоединилась к своим собратьям, которых здесь было видимо-невидимо. Сотни, если не тысячи крыс заполонили кухню.

Это было как в фильме ужасов — только сейчас всё происходило на самом деле, и от этого по телу побежали мурашки. Крысы были всюду: на полу, на столах, на буфете, на плите, на полках; они шныряли по тарелкам, заглядывали в кастрюли и супницы, выскакивали из шкафов и ящиков. Повариха и две её помощницы пытались спастись, прыгая по столам и стульям, как обычно переходят реку вброд по камушкам, — только вместо водного потока здесь была живая серая мохнатая лавина.